Касавин Илья Теодорович - Биография

Касавин Илья Теодорович

(р. 07.11.1954) — спец. по теории познания; д-р филос. наук, проф. Род. в Москве.

Окончил филос. ф-т МГУ (1980) и асп. того же ф-та (1983). С 1983 работал в ИФ РАН в секторе теории познания: мл. н.с, н.с, ст. н.с, вед. н. с. В наст. вр. — гл. н. с. (с 2000). Проф. ун-та РАО. Ген. секр. организованного им Центра по изучению нем. фил ос. и социол. (с 1994). Канд. дисс. — "Философские основания гносеологического анархизма Пола Фейерабенда" (1983), докт. дисс. — "Традиция в структуре познавательного процесса" (1989). Ред. и сост. кн. "Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания" (М., 1990), "Наказание временем.

Философские идеи в современной русской литературе" (М., 1992), "Познание в социальном контексте" (М., 1994, в соавт.), "Религия.

Магия. Миф. Современные философские исследования" (М., 1997, в соавт.), "Знание за пределами науки. Герметизм, магия, алхимия, астрология в интеллектуальных традициях I—XIV вв. Антология", т.1, М., 1996, "Герметизм, магия, натурфилософия в культуре XIII—XIX вв." (1999), "Разум и экзистенция" (М., 1999, в соавт.) и др. Осн. идеи К. связаны с проблематикой многообразия знания и социальности познания.

Опираясь на нек-рые идеи В.А.Лекторского, Д.Блура, С.Фуллера и Э.Годмана, он предложил вариант социальной теории познания (СТП), радикально расширяющий ее предметную обл., что позволяет анализировать не только науч., истинное, вербализирован-ное знание, но все когнитивное многообразие сознания, деятельности и общения.

СТП предполагает социокультурную интерпретацию класс. теоретико-познават. категорий, отдавая приоритет не логич. способам анализа и методам истинностной оценки, но феноменологич. описанию и типологич. анализу знания.

Она связывает филос. подход к знанию прежде всего с иссл. не предметного, а его соц. содержания.

В дальнейшем К., исходя из нек-рых идей К.Хюбнера, М.К.Петрова А.Я.Гуревича, Э.Эванс-Причарда и М.Дуглас, разрабатывал концепцию креативной онтологии знания, призванной дополнить СТП до целостной некласс. эпистемологии (НЭ). В последней такие категории, как "знание", "истина", "рациональность", "прогресс познания", "традиция", "пространство", "время" и др. понимаются уже не только как позиции рефлексии, выражающие социокультурное содержание знания, но выступают как онтол. стратегии, учитывающие размерность целостного индивида.

НЭ вводит тем самым элементы специфической антропологии и онтологии, выражением к-рых выступают новые концепты, в т.ч. заимствованные из др. гуманит. наук (познавательная установка, миграция, оседлость, местность, путь, предельный опыт, архэ, ист. априори, индивидуальная культурная лаборатория).

Анализ возникновения чело-веч, познавательного отношения (т.н. "познавательной установки") вовлекает в центр внимания первобытные и архаические формы культуры и гл. обр. — процесс и следствия человеч. миграций.

НЭ демонстрирует фун-дам. значение миграции как постоянного креативного процесса, к-рый реализуется не только в сфере географии расселения, но в многообразных формах деятельности, общения и познания.

Понятие миграции фактически оказывается системообразующей метафорой человеч. фило- и онтогенеза, динамики культуры, развития знания.

Предлагаемый К. междисциплинарный подход объединяет элементы соц. теории познания, феноменологич. культурол. и герменевтики с методами и результатами соц. и культурной антропологии, палеоантропологии, когнитивной психол., лингвистики, ист. географии.

Специфика НЭ существенно определяется изучением взаимосвязей между пространственно-временными, экол., социокультурными и метафиз. измерениями знания.

Базируясь на нек-рых подходах Х.Борхеса, К.Гирца, А.Шюца и К.Юнга, К. разрабатывал с целью дополнительного эмпирич. обоснования НЭ элементы исторической эпистемологии, использующей для реконструкции истории познания междисциплинарный метод case studies. Особенность его интерпретации К. состоит в персонификации когнитивных эпох в образах героических персонажей (вождей и шаманов, мифических героев, путешественников, философов, ученых), стилизованные фрагменты биографий к-рых задают архетипы культурной истории.

Здесь НЭ смыкается с художеств. литературой, используя ее методы для типизирующей реконструкции творч. индивидуальности.

Соч.: Теория познания в плену анархии.

М., 1987; Шаман и его практика // Природа. 1988. № 11; Рациональность в познании и практике. [В соавт.]. М., 1989; Познание в мире традиций.

М., 1990; О дескриптивном понимании истины // ФН. 1990. № 8; In the former Soviet Union. Studies in social epistemology // Social Epistemology, 1993, № 2; Zur deskriptiven Auffassung der Wahrheit // Allgemeine Zeitschnft fuer Philosophie, 1994, № 3; Zur geistigen Situation in Europas Osten. Diskussion mit Ilia Kassavine und Wlodzimierz Borodziej. Frankfurt, 1996; Berkeley revised: A new metaphysics for the social epistemology // Epistemologia, 1996, № 3; Человек мигрирующий: онтология пути и местности // Вопросы философии. 1997. № 7; Ansaetze zu der sozialen Erkenntnistheorie. Bremen. 1997; Изобретение веры. Авраам и Иов // Вопросы философии. 1999. № 2; На пути от письменного стола к библиотеке и обратно.

Интерьер лаборатории Х.Борхеса // Историко-философский ежегодник—1997. М., 1999; Миграция.

Креативность.

Текст. Проблемы неклассической теории познания.

СПб., 1999; Традиции и интерпретации.

Фрагменты исторической эпистемологии.

СПб., 2000; Пространство и время: в поисках "естественной онтологии" знания // ОН. 2000. № 1; Штрихи к образу.

Индивидуальная культурная лаборатория Василия Гроссмана // Вопросы философии. 2000. № 7; Человек перепутья.

Познание как иносказание // Философский факультет.

Ежегодник—2000. № 1.