Дружинин Александр Васильевич - Биография

Дружинин Александр Васильевич

Дружинин Александр Васильевич — критик и беллетрист, родился в Петербурге 8 октября 1824 г., умер 14 января 1864 г. Принадлежа по рождению к старинной и богатой дворянской семье, Д. до 16-летнего возраста воспитывался дома, под наблюдением гувернеров, а затем поступил в Пажеский корпус, откуда был выпущен через три года, офицером в л.-гв. Финляндский полк. Кроткий по характеру, склонный к кабинетным занятиям, Д. не чувствовал призвания к фронтовой службе и в 1847 г. сначала причислился к канцелярии военного министерства, а в 1851-м вышел в отставку.

Основательное знание иностранных языков, знакомство с лучшими произведениями русской и иностранных литератур, побуждали Д. еще во время службы в военном министерстве испробовать свои силы на литературном поприще.

Первым произведением Д. была повесть: "Полинька Сакс", появившаяся в 1847 г. в "Современнике" и сразу доставившая автору широкую известность.

Основная идея повести — пробудить уважение к женщине, отстаивающей свои права на свободную любовь, — хотя и была навеяна чтением Жорж Занд, но была разработана автором самостоятельно и явилась выражением смутных еще в то время стремлений к эмансипации русской женщины.

В следующих годах появились в "Современнике" же повести Д.: "Рассказ Алексея Дмитриевича", "Фрейлейн Вильгельмина" и роман в двух частях — "Жюли". Эти произведения Д. не имели особого успеха, к чему Д. относился равнодушно, с большей охотой занимаясь исследованиями по истории литературы и отдаваясь критике современных произведений.

В "Письмах иногороднего подписчика", печатавшихся в "Современнике", и в др. больших критических статьях, Д. являлся как бы продолжателем критической деятельности Белинского, хотя блестяще образованный, бывший паж и гвардеец не только не разделял многих идей знаменитого своего предшественника, но был ревностным поклонником "чистого искусства" и врагом "дидактизма", т. е., тенденции в искусстве, затемняющей, по его мнению, художественное выражение правды.

Художественное произведение, по мнению Д., должно изображать действительность, как она есть, как бы грязна она ни была; в "знании дела", т. е. действительности, он видел разгадку выдающегося значения произведений Островского, Писемского и Щедрина.

Тонкие, изящные вкусы Д. заставляли его однако уклоняться от утилитарного взгляда на искусство, он не хотел видеть в современных произведениях, даже Тургенева, отражения общественных настроений и целью художника ставил умение отыскать высшую духовную красоту в некрасивом по-видимому явлении.

Поклонение "искусству для искусства" выработалось у Д. особенно под влиянием изучения английской литературы.

С начала 50-х годов Д. напечатал в журналах ряд статей по истории английской литературы: "Джонсон и Босвель", "Жизнь и произведения Шеридана", "Георг Крабб", "Вальтер Скотт и его современники" и т. д. По основательному знанию предмета, по блестящему изложению, эти статьи Д. до сих пор не потеряли своего значения: по отзыву проф. Кирпичникова, их можно с большим правом и надеждой на успех рекомендовать студентам и студенткам, нежели десятки книг, вышедших в 60-х и 70-х годах. Вообще Д. настойчиво популяризировал западную литературу и искусство, посвящая им много места даже в своих фельетонах, но, будучи в этом смысле горячим западником, Д. находил, что необходимость пройти ступени западной цивилизации вовсе не обязывает нас безумно скакать через эти ступени, вовсе не заставляет нас отказаться от своей национальности и старины; напротив, по его мнению, русский ученый, русский художник, русский литератор должен прежде всего научиться у наиболее цивилизованных народов уважению к своему, родному.

Несимпатичные стороны русского быта Д. с тонким изяществом рисовал в своих фельетонах под псевдонимом Ивана Чернокнижникова.

В 1850 г. напечатан был первый его фельетон: "Сентиментальное путешествие Ивана Чернокнижникова по петербургским дачам". Но и в обличениях Д. оставался верен доброму своему сердцу. "казнил нравы, но щадил людей, даже тех, которые были созданы его фантазией; обличал не столько вредное, сколько глупое, и даже вредное выставлял главным образом с его нелепой стороны". Сдержанность, хладнокровное беспристрастие Д. в обличениях особенно ярко выразились в эпоху "обличительной литературы", когда после крымской войны русское общество спешило к своему обновлению, стряхивая старые цепи. Д., видевший в сыпавшихся отовсюду обличениях старых зол не одни лишь светлые стороны и требовавший всегда уважения к человеческому достоинству, — не был тогда понят увлекавшимися современниками: Д. упрекали в "джентельменстве", хотели видеть признаки влияния на него официальных сфер, хотя даже враги не отказывали Д. в уважении и в данной ему кличке "честного рыцаря". Нравственный облик Д., как писателя, чуждого крайностям эпохи, в которую пришлось ему действовать, достаточно объясняет причину охлаждения к нему общества в последние годы его жизни. Дружеские личные отношения Д. к выдающимся представителям литературы: к Тургеневу, Григоровичу, Толстому, Некрасову и др., не могли помочь делу. В 1856 г. Д. сделался редактором "Библиотеки для Чтения", но его обещание вести дело "ohne Hast, ohne Rast" не отвечало возбужденному состоянию общества, не внушало доверия к новому редактору, тем более, что Д. даже не старался объяснить своего отношеиия к новому направлению общественной жизни. Вследствие этого "Библиотека для чтения" не имела успеха, заслужив от Тургенева название "глухой дыры", и в 1861 году Д. снял с себя редакторские обязанности.

У него обнаружились в это время признаки чахотки, хотя он и продолжал работать, печатая юмористические фельетоны в "Искре", "Северной Пчеле" и "Веке", а в "Русском Вестнике" и "С.-Петербургских Ведомостях" — статьи по иностранной литературе; из Шекспира он сделал переводы: "Короля Лира", "Ричарда III" и "Кориолана". Работы эти не воскресили однако симпатий общества к Д.: он умер "забытым талантом". Незадолго до смерти Д. сделался однако незабвенным: по его почину основано было в 1859 г. общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым; в честь его появилась и "Дружининская копейка". Сочинения и переводы Д. изданы в 8 томах H. В. Гербелем в 1866—1868 гг., в VIII т. статьи о Д. Некрасова и М. Лонгинова. — Биография Д., писанная Хмыровым (Портретная галерея Мюнстера II, 1869). — Статья, читанная И. С. Тургеневым в Обществе пособия нуждающимся литераторам и ученым (Р. Инвалид, 1864, № 40). — "Забытый талант" проф. Кирпичникова ("Истор. В.", 1884, 4). — Старчевский ("Наблюдатель", 1885, №№ 4 и 5). Ливенцов: "А. В. Дружинин" ("Р. Ст.", 1887 г., II т.). — "Дневник Д." в сборнике литературного фонда — "XXV лет" и там же статья о нем Гаевского — Воспоминания Григоровича. — "Первое собрание писем Тургенева". — "Дружинин, А. В.", статья С. Венгерова. ("Энц. Слов." Брокгауза и Ефрона).

Ш. {Половцов} Дружинин, Александр Васильевич — известный критик и беллетрист.

Род. 8 октября 1824 г. в СПб. Сын состоятельных и чиновных родителей, он с ранних лет приобрел основательное знание иностранных языков и ту благовоспитанность, которая составляла основную черту не только личного характера Д., но и всей литературной деятельности его. До 16 лет Д. воспитывался дома, затем был отдан в Пажеский корпус.

Здесь он сделался присяжным поставщиком "сочинений" для товарищей и писал множество юмористических стихотворений на разные случаи школьной жизни. Поступив офицером в л.-гв. финляндский полк, Д. был очень любим товарищами; тем не менее полковая жизнь совсем не удовлетворяла его, и через три года он ее оставляет.

До 1851 г. он числится в канцелярии военного министерства, после чего окончательно бросает службу и становится "только" литератором.

Литературная деятельность Д. сосредоточивалось до 1856 года в "Современнике" и началась в 1847 г. повестью "Полинька Сакс" (№ 12). Дебют был блестящий, повесть имела большой успех, да, в сущности, и до сих пор составляет краеугольный камень известности Д. Успех подбодрил юного писателя, и он в течение года одну за другой печатает три большие вещи: "Рассказ Алексея Дмитриевича", "Фрейлейн Вильгельмина" и роман "Жюли", которым как бы закончил свою беллетристическую деятельность.

Продолжая изредка давать рассказы и даже большие повести, он главные силы свои направляет на критику и статьи по истории литературы.

И на новом поприще Д. ожидал большой успех. "Письма иногородного подписчика", в легкой форме дававшие отчет о новостях текущей литературы, сильно читались, и, несмотря на всю их шутливую легковесность, Д. занял вакантное со смертью Белинского амплуа "первого критика". Почти одновременно он выступает в роли "эссеиста" и дает ряд обширных статей об английской литературе — Краббе, Ричардсоне, Шеридане, Босвеле, Джонсоне, Вальтере Скотте, Дизраэли и др., которые утвердили за ним репутацию знатока не только английской, но и вообще иностранной литературы.

В 1850 г. Д. печатает "Сентиментальное путешествие Ивана Чернокнижникова по петербургским дачам" и этим дебютирует еще на одном поприще — юмористического фельетона.

Успех не заставил себя ждать и тут. Правда, "Чернокнижников" произвел некоторый скандал в литературных кружках, но читался очень усердно и привлек к себе всеобщее внимание.

Впоследствии Д. неоднократно и с большою охотою возвращался к псевдониму "Чернокнижников". В конце 1856 г. Д. становится во главе редакции "Библиотеки для чтения", в которой изредка сотрудничал и раньше.

Все, по-видимому, предсказывало успех новой редакции: дружеские связи Д. с лучшими представителями нового литературного поколения — Тургеневым, Толстым, Григоровичем, Анненковым, Боткиным и др., изящный вкус редактора, его любовь к делу. Надежды, однако, совсем не оправдались: "Библ. для чт." была затерта другими изданиями.

Достаточно прочитать profession de foi новой редакции, чтобы понять причину этого неуспеха.

В то время, когда Россия была охвачена могучим стремлением к общественному обновлению, Д. выступал с заявлением, где ни единым словом не упоминалось о том, как смотрит редакция на новое течение русской жизни, какого направления она для него желала бы и т. д. Обещала редакция вести дело "ohne Hast, ohne Rast" — лозунг, мало подходивший к эпохе, которая неслась на всех парах. В 1858 г. Д. пригласил в соредакторы начинавшего входить в большую известность Писемского.

Но и этот высокоталантливый романист был человек весьма мало подходивший для роли руководителя журнала, который должен был конкурировать с такими изданиями, как "Рус. вестн." и "Современник". В результате "Библиотека для чтения" заняла совершенно второстепенное место и тот же Тургенев, который в 1856 г. надеялся, что журнал под "командою" Д. быстро процветет, в 1861 г. называл ее "глухой дырой". К началу 1861 г. Д. оставил редакцию "Библиотеки для чтения". Обострявшаяся болезнь (чахотка) не давала ему возможности работать с прежним усердием.

Но все-таки он в "Искре", "Северной пчеле" и "Веке" поместил ряд юмористических фельетонов, а в "СПб. ведомостях" и "Русском вестнике" писал статьи об иностранной литературе.

Кроме того, Д. продолжал переводы драм Шекспира, начатые в 1856 г. "Королем Лиром", и напечатал в "Русском вестике" 1862 г. (под псевдонимом Безымянного) "Прошлое лето в деревне" — впечатления человека, приехавшего в деревню вслед за освобождением крестьян. 14 января 1864 г. Д. умер и похоронен на Смоленском кладбище.

С именем Д. тесно связано учреждение литературного фонда (см.). Ознакомившись из английских изданий с британским litterary fund, он устно и печатно стал пропагандировать мысль об устройстве подобного общества у нас и, когда его мысль встретила горячее сочувствие, принял деятельное участие в устройстве фонда и был одним из первых членов его комитета.

По его имени названа и "Дружининская копейка". Литературное наследие много и быстро писавшего Д. занимает целых 8 убористых томов (СПб., 1865). Наименее ценное в нем — юмористические фельетоны "Чернокнижникова", невысокий полет которых имеет, однако, значительный историко-литературный интерес как признак упадка литературных кружков в тяжелые годы реакции 1848—1856 гг. Со смертью Белинского, с отъездом Герцена и с наступлением болезненной подозрительности последних лет дореформенной эпохи духовная физиономия руководящих литературных групп быстро меняется.

Сотрудники "Современника" — Панаев, Дружинин, Лонгинов, Гаевский, Григорович, изредка даже Некрасов — сходясь вместе, предаются "чернокнижию", т. е. сочинению юмористических посланий, поэм и всевозможных "литературных шалостей", настолько погрешавших против цензуры нравов, что издавать их приходилось за границей.

Кому-то из "чернокнижников" пришло на ум облечь разрозненные импровизации "чернокнижия" в одну литературную форму, связать их "нитью длинного романа". Дружининское "Путешествие Ивана Чернокнижникова" явилось осуществлением этого плана. Конечно, получилось только слабое отражение действительного "чернокнижия"; но и в таком виде оно возбудило ужас в членах кружка, которые настояли на прекращении "Путешествия", поражающего позднейших читателей главным образом своею мелкотою.

Как беллетрист Д. известен в большой публике только "Полинькою Сакс", хотя вторая повесть его, "Рассказ Алексея Дмитриевича", в художественном отношении гораздо выше. Причина быстрого и громкого успеха "Полиньки Сакс" в том, что эта была одна из первых и весьма определенных попыток поставить в русской литературе "женский вопрос". Неправильно только усматривали в ней необыкновенную новизну и смелость: не только основной мотив, но и некоторые положения заимствованы из Жорж-Зандовского "Жака". Сам автор, впрочем, и не намерен был выдавать свою повесть за нечто оригинальное по замыслу.

В том месте, где муж Полиньки Сакс, узнав, что молодая жена его полюбила другого, не считает себя вправе осудить ее и лишить возможности уйти к любимому человеку — в этом центральном пункте повести Сакс прямо говорит: "пламенные юноши почтут меня новым Жаком". Все позднейшие беллетристические произведения Д. неудачны, скучны и многословны.

То же многословие немало вредит Д. и как автору статей об английской литературе.

Начинаются они обыкновенно живо и занимательно, со свойственным Д. изяществом стиля, но затем автор, видимо, устает и вместо одушевленной передачи излагаемых им книг дает один вялый пересказ.

Особенно неудачен длинный ряд статей о Джонсоне и Босвеле.

Близкое знакомство с английскою литературою сделало Д. крайним англоманом.

Для него нет почти другого мерила для оценки европейских литературных явлений, как прием, который они встретили в Англии и притом исключительно в Англии торийской.

Для современного читателя Д. более всего интересен как критик, отнюдь, впрочем, не в легковесных "Письмах иногородного подписчика", а в больших критических статьях, составляющих 7-й том собрания его сочинений.

Д. самый замечательный из русских защитников "чистого искусства" и самый видный из врагов "дидактики" — термин, которым он обозначал тенденцию в искусстве.

В своей нелюбви к "дидактикам" Д. доходит до утверждения, что они "не выставили ни одного великого имени" — а между тем, к числу их он относит Гейне, Жорж Занд и Виктора Гюго! Из русских писателей он всех ему симпатичных всевозможными софизмами зачислял в ряды представителей чистого искусства, оказываясь при этом малопроницательным диагностом и еще менее удачным пророком.

Так, напр., в 1856 г., т. е. накануне наибольшего расцвета "дидактизма", Д. с торжеством провозглашал, что чистое искусство окончательно победило искусство конца 40-х гг. с его стремлениями к общественному реформаторству.

В Тургеневе, творчество которого тотчас же после появления статей о нем Д. всецело направилось на отражение различных "моментов" русского общественного настроения, Д. видел исключительно "поэта" и утверждал, что критика ему "навязывает" цели и стремления, совершенно чуждые его художественной природе.

Будучи в теоретических воззрениях своих крайним защитником "чистого" искусства, Д. отнюдь, однако, не требовал от него одних только "звуков чистых и молитв". Для него никакая действительность не была "грязна". Целому ряду писателей — Писемскому, Островскому и даже Щедрину — он вменял в высокую заслугу "знание дела", т. е. изображаемого ими быта и, совершенно сходясь с литературным антиподом своим — Добролюбовым, выше всего ценил в произведении "правду". Его вражда к "дидактизму" на том и основывалась, что этим стесняется свобода творчества.

Написаны критические статьи Д. очень тонко и изящно, с тем истинным джентльменством, которое даже среди его противников создало ему кличку "честного рыцаря". Но Д. недоставало главного качества, которое уловляет сердца русского читателя, — в нем совсем нет энтузиазма, нет способности поднимать читателя на высоту.

Вот почему он так скоро попал в разряд "забытых талантов". Ср. статьи Некрасова и Лонгинова при 8 т. сочин. Д., проф. А. И. Кирпичникова в "Истор. вестн." (1884 г. № 4); А. В. Старчевского ("Наблюдатель", 1885 г, № 4 и 5), "Дневник Д." в сборнике литературного фонда "XXV лет"; там же статья В. П. Гаевского; воспоминания Григоровича; первое собрание писем Тургенева.

С. Венгеров. {Брокгауз} Дружинин, Александр Васильевич р. 8 окт. 1824, † 19 янв. 1864 г., беллетрист, редактор ж. "Библ. для чтения". {Половцов} Дружинин, Александр Васильевич [1824—1864] — критик и беллетрист. P. в состоятельной чиновничьей семье, образование получил в Пажеском корпусе.

Служил офицером в гвардейском полку, затем числился в канцелярии военного министерства.

С 1851 окончательно оставил службу и отдался литературной работе.

Стал широко известен повестью "Полинька Сакс" [1847], которая пользовалась исключительным успехом.

Здесь выдвинут женский вопрос, правда, не как общественная проблема.

Д. интересует лишь право женщины на самостоятельность в области чувства.

Фабулу и основные мотивы повести Дружинин заимствовал из "Жака" Жорж Санд. Затем следовали: "Лола Монтес" [1848], "Рассказ Алексея Дмитрича" [1848], "Жюли" [1849] и др. В темные годы русской литературы (период реакций после 1848) Д. занимал руководящее место среди западников, тем самым демонстрируя оскудение критики и публицистики.

В "Письмах иногороднего подписчика" Д. доходит до совершенного равнодушия к общественным вопросам.

Подчеркивая, что он из "хорошего общества", часто распространяясь о "хорошем тоне джентльмена", он от русской литературы переходит к кухонным рецептам, затем опять возвращается к литературе и снова переходит к анекдотам из жизни охотника за львами.

Весьма характерно и его "Сентиментальное путешествие Ивана Чернокнижникова по петербургским дачам", которое печаталось в "Современнике" в 1850. Здесь пустое, подчас скабрезное, остроумие отражает непритязательный вкус автора.

Характерна и речь Д. — бойкая и легкомысленная.

Подъем литературной жизни во второй половине 50-х гг. заставил Д. стать серьезнее.

Выступая в этот период в качестве литературного критика, Д. развивал "артистическую" теорию искусства, которую он и группа критиков (Анненков, Дудышкин) противопоставляли "дидактической", по Д., теории разночинцев (Чернышевского, Добролюбова и др.). Сущность ее сводится к немногим положениям: 1. искусство должно быть свободно и не служить "минуте"; 2. оно выражает вечные идеи красоты, добра и правды; 3. искусство не утилитарно.

Но разночинец заставил эстета видоизменить свою теорию, пробил брешь в его воззрениях; в "артистической" системе появились под конец чуждые ей признания. "Теория независимого и свободного творчества вовсе не исключает здравого и даже современного поучениям Более того: "Здравомыслящий и практически развитой поэт, отдавшись дидактике, может произвести много полезного для современников". Д. — сторонник чистого искусства — боролся за традиции художественной школы Пушкина, видя в ней идеальное выражение своих взглядов, и противопоставлял Пушкина гоголевскому направлению ("натуральной школе"). Сатирическое направление школы Гоголя граничит с дидактизмом, а то и переходит в явный дидактизм.

Но общественным интересам, по мнению Д., нет места в числе задач искусства.

Оно ставит себе не временные, а "вечные" цели. Понятно после этого, как Д. расценивал творчество писателей-современников.

Тургенев для него "пленительный идеалист и мечтатель, слишком поэтичный, чтобы серьезно взяться за роль чьего-либо продолжателя". "В Толстом мы видим, — говорит Д., — правильное движение современной изящной словесности в сторону истинного понимания искусства". Иначе расценивал критик Островского и тем более Салтыкова-Щедрина, которых считал представителями одностороннего "дидактизма". Так выступал в 50-е гг. критик-эстет. Его система воззрений отражала вкусы аристократической верхушки дворянства.

Эта группа, утратив прежнее положение в экономике, теряла силу и в литературе, и в критике.

Свою эстетическую теорию она должна была дополнить чертами, вносившими двойственность в систему.

В художественной литературе она не могла противодействовать дидактизму и гоголевскому направлению.

Пытаясь пропагандировать Пушкина как свой идеал, пытаясь ликвидировать в критике Белинского и его последователей, ставивших утилитарные цели искусству, Д. и его группа не могли успешно бороться с дидактизмом, с разночинцем и были обречены на бессильный протест против той новой жизни, какая шла мимо них. И понятен тот завет, который оставил Д. писателю своей группы: "Для поэта может существовать только один протест — гордое молчание.

Для художника нет мелкой войны и мелких страничек публициста.

Пока слово его может раздаваться в сфере искусства, оно должно быть вполне независимо, в этом самом независимом слове и доля, и заслуга, и значение художника". Из критических работ Д. следует отметить еще, кроме статей о русских писателях, его этюды по английской литературе (о Вальтер Скотте, Краббе, Ричардсоне, Шеридане, Дизраэли и др.). Дружинин известен и как талантливый переводчик Шекспира ("Король Лир" и др.). В области литературной жизни Д. оставил память как основатель "Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым" — "Литературного фонда" (см.). Библиография: I. Собр. сочин., изд. под ред. Н. В. Гербеля, 8 тт., СПб., 1865—1867. Критические статьи вошли в т. VII. В т. II — список сочин. Д., сост. Гербелем.

И. Кирпичников А., Забытый талант, Очерки по истории русской литературы, т. I (неск. изд.); Гpигорьев Ал., Сочин., I, История русской литературы, изд. "Мир", т. II, М., 1909; Венгеров, Сочин., т. V, СПб., 1911; Бельчиков Н., П. В. Анненков, А. В. Дружинин и С. С. Дудышкин — в "Очерках по истории русской критики", под ред. А. Луначарского и Вал. Полянского, т. I, М. — Л., 1929. III. Кроме упомянутого выше списка сочин. Д. см. еще: Венгеров С. А., Критико-биографический словарь русских писателей и ученых, т. V, СПб., 1897; Mезьеp А. В., Русская словесность о XI по XIX ст. включит., ч. 2, СПб., 1902; Венгеров С. А., Источники словаря русских писателей, т. II, СПб., 1910; Владиславлев И. В., Русские писатели, изд. 4-е, Гиз, М. — Л., 1924. Н. Бельчиков. {Лит. энц.}